или с помощью соц. сетей

Лидер блогов

Seopirat
Сеопират или супер сайт
Король бельгийцев" - это комедийная драма

id18027
Я на море, песок и колючки
На море было так класно что не хотелось уезжать.

Популярные флеш игры

Защити сад

Защитите сад от полчищ жуков, которые хотят съесть ваш урожай,...


Мертвый Зед 2

За окном идет зомби-апокалипсис, постарайтесь выжить на протяжении 40...


50603136_7815

просмотров: 34 | комментариев: 0 | опубликовано: 16.11.2016 02:05 | автор: publisher

«« 50603136_7814
50603136_7830 »»

Любовь к себе — одна из любимых тем, звучащих на самых различных психологических и психотерапевтических сайтах, форумах, тренингах, лекциях. Довольно часто мне доводится слышать рассуждения: «Чтобы любить ближнего, нужно научиться любить себя…»

Вообще-то, понятие любви к себе взято из того места Евангелия, где в центре внимания все же — вопрос любви именно к ближнему, а не к себе. А еще перед этой заповедью есть заповедь о любви к Богу.

Но главное, что меня не устраивает в этом расхожем утверждении — то, что в него можно вложить какое угодно содержание. Потому что не дается определения, кто такой ближний и кто такой я, которых стоит полюбить. Кажется, а что тут спрашивать? Я — это Семен Семенович Борисов, я — это Анастасия Ивановна Лещинская…

Но вот другая фраза: «Я хочу выпить». Действительно, это я хочу или во мне что-то требует дозы спиртного? Может, это недостаток дофаминов, к которому привело регулярное злоупотребление алкоголем, вызвал у меня депрессивное состояние — а в мозгу есть память о том, как вновь простимулировать выброс дофамина? То есть это кажется, что я хочу выпить. А на самом деле это желание — проявление нарушенного, не успевшего восстановиться в достаточной мере баланса нейромедиаторов плюс неумение проживать свои чувства и эмоции в трезвом состоянии. Или еще проще: не я хочу выпить, а мне с детства внушено обществом (семейные «культурные ритуалы») и телевидением, что без алкоголя праздник — не праздник, — и теперь мною живут заложенные с детства установки.

Или вот: «Я хочу бифштекс». Это я хочу его или во мне говорит навязанный мне образ преуспевающего американского бизнесмена, или менеджера, или крутого частного детектива (из Чейза), которые, отправляясь на ленч в ресторан, почти всегда заказывают себе это блюдо. А оно же мне столько времени было недоступно! И вот сейчас, когда появляются деньги, мне так хочется соответствовать (в собственных глазах) этому образу, что мозг на полубессознательном уровне направляет волю — и она мои ноги прямиком ведет в ресторан! Опять-таки, это я хочу соответствовать данному образу или во мне страсть гордыни и тщеславия работает?

Я увидел привлекательную особу, и мне хочется с ней познакомиться. Это я хочу или зрительный образ через нервную систему активизировал выброс гормонов, и теперь мое половое влечение пересылает в мозг сигнал, что нужно делать? И вся моя высшая нервная деятельность направлена теперь на выполнение требований половой функции?

Я хочу поступить в МГИМО. А может, я с детства привык к тому, что должен соответствовать завышенным ожиданиям родителей, которые хотят гордиться мною и любовь которых нужно заслужить? А таким, какой я есть, меня не принимают? И я поступаю туда, потому что это им нужно, — а мне нужно их родительское одобрение?

Я действительно хотел добрачной сексуальной связи? Или следовал навязанным через молодежные журналы, сайты и образы из популярных фильмов убеждениям, что целомудрие — это устаревшее и глупое понятие, а секс — это норма, без которой у меня будут психические и другие нарушения? Хотя в глубине души совесть говорила обратное и протестовала против этого нравственного насилия над собой. А потом, убитая этим насилием, замолчала навсегда...

В общем, я живу или мною живут — производители реклам, родня, соседи, масс-медиа[1]?

От этого и возникает вопрос о любви к себе. Не путаю ли я себя — с чем-то в себе? Я люблю себя — или свои страсти, «хотелки», в ущерб себе как личности? Люблю ли я себя, когда решаю напиться? Когда упиваюсь собственными обидами и саможалением? Когда живу ненавистью, обвинениями, осуждением? Грубые примеры, но этот же вопрос можно относить и ко всем прочим моим поступкам, действиям, желаниям.

Да, у меня есть разум, воля, душевные чувства и телесные ощущения. Свожусь ли я к ним? Или «я» — это то, что обладает всем этим, проявляется через все эти данности, но имеет другую природу?

Понимаете, к чему я веду? Каждый раз, когда во мне просыпается желание или нежелание чего-либо, это действительно я желаю — или это во мне что-то командует?

Итак, где же и кто такой этот «я», который достоин любви и уважения? Наверное, до конца это нельзя определить, это тайна. Светский ответ, наверное, будет таков: «я» — это самосознающая свое бытие личность. Но можно сказать: вне религиозного измерения «я» легко свести к набору физико-химических, психоэмоциональных и еще каких-нибудь компонентов и реакций, которые существуют и действуют только в краткосрочном временном интервале. Для буддизма, насколько понимаю, «я» вообще не существует, а есть только иллюзия «я».

Полноценно и наиболее человечно понятие о нашем «я» открыто нам в Священном Писании. Для Библии «я» — это образ Божий. «Я» — тайна, которая выше всего космоса, ибо обладаю тем, чего нет в звездных скоплениях — самосознанием своей личности, предназначенной для Вечности. И, соответственно, любить себя — это значит осознавать и принимать себя в качестве образа Божия, а не адепта очередной идеологии — политической, потребительской и т. д.

Этот вопрос — кто такой «я» — важен тем, что при некачественном ответе «любовь к себе» может оказаться направленной на разрушение себя.

И поэтому, если я действительно себя люблю и уважаю — как образ Божий — значит, я не буду позволять себе и другим опускать этот образ до скотского состояния. Я себя люблю — и потому не опущусь до того, чтобы брать в руки сигареты, марихуану и прочее. Я себя люблю — и потому буду заполнять себя тем, что ведет к счастью и полноте жизни, а не коверкает меня...

То же, соответственно, касается и любви к ближним. Любить ближнего — это значит видеть в нем, как и в себе, образ Божий — и направлять свою любовь именно к этому образу, а через это — к Богу, а не к чему-то в человеке. Поэтому, если я люблю человека, друга например, то не буду предлагать ему закурить. Если это любовь к девушке — значит, любящий не будет вовлекать ее в блуд, то есть добрачные сексуальные отношения. Потому что любимая — эта уникальная личность, во всех ее био-психо-социо-духовных проявлениях, а не просто тело. Тело, как и характер, нередко изменчивы. Не меняется только вечное в человеке — образ Бога.

Таким образом, неслучайно, что перед заповедью к ближнему стоит другая. Я учусь любить Бога, а поскольку ближний — носитель Его образа, то я учусь любить и его.

Еще одна важная причина понимать, на что или кого направляется наша любовь, — чтобы не нанести вреда, исходя из лучших побуждений. Поясняю на примере.

Есть рабочий коллектив. В нем есть хороший работник и просто хороший человек Петя. Но у него беда — он каждый месяц на три дня уходит в запой. Поскольку же он действительно специалист и хороший друг (когда трезвый), то и мастер, и начальник цеха, и коллектив дружно «прикрывают» его. Они действуют из лучших побуждений — действительно любят, ценят его, не понимая, что их «покрывательство» только способствует дальнейшему развитию постигшей Петю болезни алкоголизма. И запои постепенно будут увеличиваться по длительности и частоте…

Таким же образом поступает и любящая жена Пети. Раз она его любит, то считает своим долгом «помогать» ему. В чем заключается ее «помощь»? Минералку или пиво купить, из подъезда затащить в квартиру, одежду постирать-погладить, если надо — организовать «капельницу» на дому… На радость болезни.

Беда жены и коллектива — что их любовь оказалась направленной на больную часть Пети, на его алкогольную субличность, которая за счет этой неверно выражаемой любви беспрепятственно развивается, все больше подавляя и разрушая личность самого Пети. Подлинным выражением их любви было бы то отношение, которое помогло бы Пете понять наличие алкоголизма и по-настоящему захотеть выздоравливать — в реабцентре, в «Анонимных Алкоголиках». То есть задача любящих — увидеть в Пете подлинную суть, отделив ее от больной субличности, и, объявляя захватившей его болезни полное неприятие, — ему самому дать ту поддержку и любовь, которые пробудят в нем ресурсы к жизни[2].

Таким образом, если не научиться видеть в человеке его подлинную сущность, отделяя от всего наносного, наша любовь к себе или другим может оказаться направленной не в ту сторону. И тогда она приносит разрушение. Лучше сказать: если под «человеком» понимается что угодно, то за любовь тоже принимаются многочисленные ее искажения и суррогаты.

Так, к примеру, родители «затаскивают» своего ребенка по репетиторам и секциям, думая, что выражают этим свою любовь к нему («ведь мы столько платим за его обучение!»). Но только почему-то ребенку от этого плохо, и в подростковом возрасте он пытается от такой «любви» сбежать, с риском попасть в ловушку наркотической или иной зависимости[3].

Не потому ли сейчас так много разводов, что люди разучились видеть в себе и друг друге самое главное? В психологии есть термин «созависимость». На мой взгляд, созависимость — это нездоровая любовь, которая является мощным мотором, но с приводом, работающим не в ту сторону, и с плохой смазкой, и потому вместо пользы несущим вред, часто неосознаваемый. Созависимость — это любовь, которая не знает, что такое образ Божий, в чем его проявления и свойства, не знает Первообраза, то есть Бога, — и потому созидает идолов. Созависимость — это результат грехопадения Адама и Евы, когда их любовь потеряла связь с Творцом и оказалась направленной на творение (по-церковнославянски — «тварь»). Потому подлинная любовь к себе и ближним возможна через восстановление той целостности, что была некогда у прародителей, когда через все, чем обладает человек — ум, таланты, способности, творчество, чувства, эмоции, тело и прочее, — «просвечивает» тайна личности, образа Божия. Это — религиозный путь.

Что же это такое — образ Божий?

Бог есть свобода — потому и человек, как Его образ, имеет внутреннюю нравственную свободу.

Бог есть Любовь — потому и человек способен дарить и принимать любовь.

Бог есть самосознающая Себя Личность — и я тоже.

Бог — Творец, и у нас есть дар творчества во всех его проявлениях.

Бог бесконечен — и у человека есть стремление выходить за пределы границ, все более раздвигая горизонты.

Бог вечен — потому и у нас есть жажда бессмертия.

Бог есть Полнота Жизни — потому и у меня есть стремление к этой полноте, которая обычно называется счастьем.

Свобода, любовь, самосознание, творчество, жажда вечности и преодоления ограниченности, стремление к счастью — вот это и есть образ Божий в человеке.

Подобие Божие в человеке — это возможность уподобляться Творцу в Его совершенстве и полноте Бытия.

А тело — это воплощение «я» в этом мире, по меткому замечанию протопресвитера А. Шмемана. Через тело как раз и проявляется образ Божий. Через тело мы общаемся, творим. Направленность к добру или злу реализуется через тело. Высшее чувство — любовь — тоже через тело проявляется. Если «отключить» мое тело (ударом молотка по голове или общим наркозом) — я теряю самосознание.

То есть ум, воля, чувства, тело — одно неразрывное целое. И все это гармонично связано друг с другом. Связь поддерживается духом, который получает источник своей силы от связи с Творцом.

Беда начинается, когда дух теряет эту связь с Первообразом и потому не в состоянии поддерживать гармонию в человеке. Тогда все эти перечисленные таланты, способности превращаются в «лебедя, рака и щуку», то есть — в парламент. Или как в нездоровой семье: в центре внимания моего сложного состава — то, что в данный момент громче всех кричит, и начинает паразитировать за счет всего остального. Как раковые клетки, перестав выполнять свои функции, «считают», что они и есть «самое важное» и развиваются за счет организма, доводя его до разрушения, так и эти способности, начиная гипертрофированно развиваться и считать, что они — и есть человек, а не что-то, принадлежащее ему, доводят его до смерти. Вот это и есть грех в полном смысле этого слова — распад, разлад в природе человека, в его глубинной сущности. То, что мы обычно исповедуем в Таинстве Исповеди, — это результат, последствия грехопадения, царящего в нас. Если же не замечать происходящей подмены, вот этого действия греха, тогда как раз и легко, обманувшись, «полюбить» что-то нездоровое в себе, подпитывая тем самым дальнейшее развитие этой «онкологии».

Таким образом, понять, кто такой я и мой ближний, и, соответственно, научиться любить это подлинное «я» (в себе, в ближнем) — задача, от выполнения которой зависит качество жизни. А порой и сама жизнь. И вряд ли это возможно вне религиозного измерения.






«« 50603136_7814
50603136_7830 »»


Комментарии

написать комментарий
Еще нет комментариев

Добавление комментария

Имя
Код
Комментарий oсталось символов: 5000
Показать все смайлики